✔ Командир батальона ЛНР «Призрак»: «В любом случае за нас отомстят» - «Антимайдан»
Командир батальона ЛНР «Призрак»: «В любом случае за нас отомстят»
В Европе его называют «команданте Марков». Он действительно носит майорские погоны — как носил и Че. Алексей Марков — командир батальона «Призрак», некогда — легендарной бригады «Призрак», которой командовал Алексей Мозговой, убитый в мае 2015 года.
Батальон «Призрак» удерживает позиции на северо-восточных окраинах Луганской Народной Республики.
Здесь расстояние до украинских позиций кое-где не превышает шестидесяти метров, а выходных у бойцов катастрофически мало. И Алексей, бывший московский айтишник, рассказал корреспонденту «Ридуса», как командует здесь.
Из московской квартиры — в окопы Донбасса
Не скучаешь по московской жизни, по вот этому всему?
— Я когда ехал сюда, у меня было такое опасение. Я человек все-таки городской, я привык к определенному уровню комфорта. Причем не бытового комфорта, а комфорта интеллектуального.
Мне хочется вечером сесть на диван, хорошую книжку почитать, доступ к интернету иметь, потому что у меня вся работа с этим делом связана. Ехать на войну, зная, что жить придется в лучшем случае в каком-то блиндаже, питаться чем попадется, носить то, в чем приехал… я думал — а смогу ли я выдержать? А не будет ли для меня это слишком тяжело?
Вообще, просто не испугаюсь ли я? Я себя прекрасно знаю, и я себя к героям вообще никак не отношу. Поэтому я очень боялся, что я буду бояться. Испугался собственного страха. А на деле получилось даже наоборот: очень быстро, практически моментально привык к условиям, в которых приходилось жить. Меня даже больше стало пугать другое. Я ведь себя считаю пацифистом, гуманистом, и вообще войну я ненавижу, к оружию равнодушен…
Первый раз мне стало страшно, когда мы вытаскивали трупы из-под Дебальцево. Я как-то был совершенно равнодушен: собираешь эти запчасти там, закидываешь на мотолыгу и думаешь только об одном: чтобы во время прыганья по полю под огнем все это дело у тебя не разлетелось в разные стороны. Потому что лазить по полю, по которому лупят минометы, и собирать запчасти от мертвых — удовольствие ниже среднего. И когда мы уже доехали, я поймал себя на мысли, что это же ненормально совершенно — я должен был испугаться, как любой нормальный человек, мне должно было быть не просто страшно, а противно. Хотя бы не по себе. А мне было все равно. И вот это меня и испугало, потому что я-то себя считаю нормальным человеком, а нормальному человеку в такой ситуации не может быть все равно.
У тебя коты были. С кем ты их оставил?
— Коты остались с бывшей женой. Она же их притащила. Там они и живут. Она их кормит. Периодически я домой приезжаю, они на меня таращатся первые полчаса: «Кто это?!»
— Думаю, да. Это же не то что партию паспортов выделили, допустим, миллион, а запустили процесс. Паспорта будут постепенно выдаваться. Поначалу, я думаю, их будут выдавать поровну военным, чиновникам и гражданским; первые цифры будут мизерные, но важно начало. Не будет массовой выдачи паспортов, будет медленный и нудный процесс. Важно не количество, важен прецедент. Если больше половины граждан ЛДНР получат паспорта РФ, дальше пойдет поток.
И как ты полагаешь, получится так, что большинство людей их получит? Ну, чтобы было как в Южной Осетии и Абхазии?
— Да, по одной простой причине. Не потому, что люди обожают Россию, а потому, что Украина шаг за шагом отрезала все ниточки, которые связывали Донбасс с Украиной.
Вот смех смехом, но Порошенко очень во многом нам помог. Медаль он, может быть, не заслужил, но благодарность точно. Он сделал все возможное и невозможное, чтобы отрезать Донбасс от Украины и оттолкнуть Донбасс в сторону России.
Они запретили здесь хождение гривны, но люди не могут жить без денег, и они перешли на рубли. Запретили работу мобильных операторов — появились «Феникс» и «Лугаком». Запретили нотариальное обслуживание Донбасса — появился свой нотариат. Отрезали воду — воду пустили из России. Отрезали свет — свет пустили из России.
Вот ты сюда приезжаешь, и по факту единственная разница с Россией — это то, что тебе нужно пересекать границу. В магазинах за рубли продаются российские же товары. Люди все говорят на русском языке.
Нет, ну знаешь, тут есть разница с Россией. Здесь нищета такая, которую, в общем-то, даже в самой бедной российской провинции не сыскать.
— Ну не сказать. Вот попробуй отъехать куда-нибудь в Тверскую губернию, в небольшой городок…
Что хочу сказать: очень разрывает шаблон, что отсюда, с линии фронта, до Луганска километров семьдесят. Идешь ты вечером по центру Луганска — а там народ в кабаках гуляет.
— Да ладно. Если с Донецком сравнить… Я по Донецку как-то шел в начале сентября 14-го года. Там ночные клубы, дорогие машины, бабы какие-то разодетые по городу ходят, музыка везде гремит. И при этом буквально в десятке километров идет нормальная артиллерийская дуэль. И здесь та же самая ситуация: в Луганске и в Донецке (не берем северные окраины Донецка) люди уже отвыкли от войны.
Для них война, она существует, но существует больше в медийном пространстве: по ним не стреляют. И они немножко забыли про то, что здесь ведется.
В Луганске, когда приходилось ездить и общаться с местным руководством, я понял, что они реально обсуждают вопросы послевоенного восстановления, жизни и всего остального. Им хочется сказать: «Ребята, а война-то не кончилась. Она вот, стоит буквально на пороге, вы просто ее не слышите. Но она стоит у вас за дверью».
Вы продержитесь, если начнется наступление?
— В любом случае за нас отомстят. Нам это обещали.
